ПЕРЕВОДЫ ОТ Мартинсито

~ Resume ~

Над небольшими возвышениями той горы,
Пока другие распадаются в равнины,
Время пересматривает себя, и оно
Падает в зерне печали на зерно

"Время, мне дорогое, излечивает раны",
Двуликое эхо, кажется, будто говорит
Но ничто, ничто не приносит перемены
Эти остатки боли и не собираются уходить

"Становлюсь слабее, поскольку я старею,
И время заставляет замедлить, скорее -
Когда я в печали глаза закрываю тут
Тысячи сезонов прибывают и идут"

Такое могущественное, чтобы всё заполонить
И такое жестокое, чтобы правду показать
Но все раны и шрамы, которые носит
Ни сила, ни поцелуй не смогут заживить.

Нет, время ничего, ничего не способно залечить нам-
Поэтому со злобой отворачивается и смеётся.
Полу сломанные тобой в вызове листья
Только добавляют очередной шрам

Назовите это "слепым", потому как корчит себя,
Считая в веках, часах и минутах
Боль, которая при этом  возрастает и пылает в потоках,
Не способна исчезнуть, не желая прекращаться

Нет, время излечивает ничто, ничто, ничто -
Лишь давит, пока мы не нырнём в различную плоть, но
Время залечивает ничего, ничего, ничего
Исчерпаемое в пределах позора твоего

"Я проигрываю, за когти пальцев времени держусь,
И на земле моей не бывать надежде.
Время, возможно, отправляется или я остаюсь -
В любом исходе, это окажется хуже -

Время является мимолётным, даже замирая,
Останавливается ни для кого и в ловушку попадаем мы,
Так же постоянно о свете мечтая,
Оно падает позади левой стороны

"Как бы я мечтал о том, чтоб умереть
В заключительном мире впасть в отдых, который нам дан
Но даже роскошь смерти не может
Вылечить и прекратить время ран"



~ Alone II ~
Один 2

С самого раннего детства я не был
Таким, какими другие были - я не видел
То, что другие видят - и я не мог перенести
Те мои страсти с общей весны.
От туда же я не стал переносить
Моё горе, иль печаль; Я не мог пробудить
Своё сердце; чтобы радоваться со всеми всему
И всё что я любил, мне приходилось любить одному.
Тогда - в моём детстве - был отречён
В рассвете бурной жизни - был отвлечён
От самых глубин добра и зла
И до сих пор мною владеет эта тайна:
От потока или фонтана
От красного утёса горы,
От солнца, что вокруг меня катилось
В своём оттенке золота - 
От молнии в небе,
Которая пронзала меня, летя
От грома и шторма
И облака, принявшего форму
(На остальном синем небе)
Демона в моём взгляде


~ Sopor Fratrem Mortis Est ~
Сон – брат Смерти

«… поцелуй мертвеца, вздохни блаженно, и войди в сад ночи.
Урони слезу, застывшую в смятении … – Все души голодают здесь…»

Тишина могил вовсе не беззвучна:
Миллионы мёртвых плачут в своих могилах,
Но никто не может услышать их … никто и не слышал …
Никто не может слышать их … Кроме самих мёртвых.

Мы не можем умереть, нет, не можем,
Даже не важно, пытались ли мы.
Мы боимся/ненавидим живых, избегаем света,
Наши любимые гробницы защищают, храня нас в себе.
Так ляг же близ этого скелета, в прохладу могилы,
Пусть объятия его мёртвых рук хранят тебя и твой крепкий сон.
Похороненный в дрёме … в тишине … навечно под землю.

Можешь преследовать «ночь», если пожелаешь,
Со своими нелепыми вязанками чеснока и крестами,
И ещё… Когда найдёшь наши могилы, нас там не будет, –
Для нашего отчаяния есть тысячи мест.

И каждую ночь одно и тоже:
«Кровавый Пир почти начался!»
Мы несчастные… презренные… дрожащие души,
Даже представление нашей боли не будет целым.
И когда потухнут все огни, оставив лишь лёгкий жар,
Тогда, после стольких лет, пора исчезнуть.

«Поцелуй мертвеца - вздохни блаженно – пройди по саду ночи.
Урони слезу, застывшую в смятении … – вот почему все души голодают здесь.
Держи каркас, сладчайшую ложь, похорони тело, что решил отвергнуть,
Урони слезу, застывшую в смятении … – все души голодают здесь»